Версия Юрия Юдина о гибели группы Дятлова

Версия Юрия Юдина о гибели группы Дятлова

Юрий Юдин был десятым туристом из известной группы Игоря Дятлова, погибшей при загадочных обстоятельствах в окрестностях горы Холат-Сяхыл («Горы мертвецов» по-мансийски). Ранее Юрий Ефимович трудился заместителем главы администрации города Соликамска, в последние годы был пенсионером. Он вел самостоятельное расследование трагической гибели своих девяти товарищей в горах за Ивделем в 1959 году.

От верной смерти тогда его спасла болезнь, из-за которой он сошел с маршрута. Случилось это в небольшом таежном поселке 2-й Северный ровно 50 лет назад. А через три-четыре дня после того, как Юдин расстался с друзьями, произошло непоправимое: все девять человек — туристов из спортклуба УПИ — погибли.

В постановлении областной прокуратуры о прекращении уголовного дела было сказано, что причиной их смерти стала «стихийная сила, преодолеть которую оказалось невозможно».

В последнее время Юрий Ефимович часто приходил в нашу редакцию. И не случайно. Он считал, что именно пресса, журналисты могут раскрыть эту загадочную тайну.  Беда лишь в том, что государственные органы не идут им навстречу.

Юрий Юдин: Не скрою, что гибель ребят — именно гостайна, мы догадывались и раньше. Это ощущалось, чувствовалось по поведению руководителей в обкоме партии, на допросах в прокуратуре, КГБ… Следователь облпрокуратуры Лев Никитич Иванов, ведший уголовное дело, говорил мне: «Не терзай себя и не вини ни в чем. Если б ты был с ребятами, все равно бы ничем им не помог. Был бы десятым…»  Тогда у меня не было и тени сомнения, что этот человек может подойти к расследованию трагедии формально, необъективно.

То есть сейчас,  спустя столько лет, у вас уже нет сомнения, что то следствие — фикция?

Юрий Юдин: Именно так. Сомнений не осталось. Я внимательно изучил уголовное дело, хранящееся в архиве. И оно меня, можно сказать, потрясло. Прежде всего потому, что в глаза то и дело бросались «белые нитки». Ведь многие детали дела я знал и так, без протоколов. Что-то помню, что-то рассказывали друзья… Взять, например, такой момент. Когда нашли пустую, брошенную ребятами, палатку, капитан Чернышев, который был опытным следопытом-таежником и заместителем начальника поискового отряда, отмечал, что некоторые цепочки следов от палатки оставлены ботинками с каблуком. Или, как вариант, сапогами. Отмечали это и другие поисковики. Как известно, след — это не просто улика. Для опытного криминалиста — это ключ к раскрытию преступления. Однако этим «ключом» Иванов не воспользовался…

Суммируя всю фактуру, можно сделать вывод, что уже с первых дней расследование трагедии было под контролем. Точнее сказать, как только у Иванова начали выстраиваться реальные версии, его стали курировать. Хотя в первые дни он говорил открыто: «Это убийство».

Думать так заставляют опять же факты. Так, при обследовании палатки обнаружили девять пар лыжных ботинок. Конечно, лично их я не пересчитывал, но цифру эту помню. Она, кажется, проходила и в телефонограмме. Но в то же время был виден и след ботинок на снегу! Кто его оставил? Этот вопрос уже тогда не мог не насторожить Иванова.  Но идем дальше. Буквально вслед за этим выясняется: нашли еще две пары ботинок — в лабазе, который, судя по всему, ребята соорудили накануне восхождения на перевал. Этот «перебор» был тут же замечен Ивановым и, надо полагать, кем-то еще. Почему я так считаю? Потому что в протоколах появляется поправка: «В палатке нашли не девять пар ботинок, а восемь». И все равно, даже если верить «поправке», ботинок, вместе с найденными в лабазе, получается десять пар. Одна как бы запасная. Но, насколько я помню, запасных ботинок мы не брали. Но самое главное, что мы видим в итоге. А в итоге видим, что, когда нашли всех погибших, ни на одном из них ботинок не оказалось! Все девять человек были либо обуты в валенки, либо вообще разуты…  То есть в палатке в таком случае должно быть  именно девять пар ботинок! Но вся беда в том, что окончательно это выяснилось уже тогда, когда растаял снег. А потому этих манипуляций с ботинками почти никто не заметил. Думаю, поэтому в дальнейшем и в деле вместо точного числа найденных ботинок у Иванова появятся такие фразы: «почти вся обувь», «большая часть обуви…»

Юрий Ефимович, в уголовном деле сказано, что  катастрофа застала туристов в палатке в момент переодевания. Но, согласитесь,  странно, чтобы все девять человек одновременно сняли обувь, теплую одежду и потом, разрезав палатку, все враз бросились из нее раздетыми навстречу явной смерти…

Юрий Юдин: Конечно, странно! Какой смысл переодеваться в холодной палатке, если в ней еще даже не затопили железную печку? Говорю так, потому что фактов, что ее топили, нет!

В таком случае, Юрий Ефимович, главный вопрос — кто шел в ботинках?

Юрий Юдин: То-то и оно! Повторюсь еще раз, но, думаю, это обстоятельство и позволило следователю Иванову уже в первые дни заявить поисковикам, что это убийство. В начале он, кстати, этой мысли не скрывал. И, наверное, не случайно поисковика Владислава Карелина, задав ему провокационный вопрос, вынудил тогда написать в протоколе то, о чем думал сам: «Студентов панически могла испугать лишь группа вооруженных людей в количестве не менее 10 человек». Это потом, после инструктажа в обкоме и прокуратуре РСФСР, он резко изменит свои выводы…

Юрий Ефимович, но ведь не только с ботинками путаница в деле. Насколько мне известно, лыжня, которую должны были оставить туристы, у палатки не просматривалась. И о ней ничего не говорится в протоколах. Но, согласитесь, после прохождения девяти человек она должна была сохраниться так же хорошо, как и следы, оставленные ботинками или валенками?

Юрий Юдин: Верно, это тоже вопрос, который не заинтересовал следствие. Утрамбованная лыжня должна была сохраниться. Однако она довела поисковиков только до границы леса, а затем исчезла. Шли по ней первыми проводник манси Степан Куриков и поисковики-студенты УПИ Михаил Шаравин и Борис Слобцов. Когда кончился след, Куриков сказал, что дальше не пойдет, так как ему нездоровится, и повернул обратно в лагерь. Шаравин со Слобцовым, поднявшись несколько сот метров по склону горы, вскоре заметили темный угол почти занесенной снегом палатки. Ребят в ней не было, одни их вещи. Вниз от палатки вели следы. Причем, что странно, местами просматривались следы  восьми человек, а местами — девяти. Шли он вниз как будто двумя шеренгами, то сближаясь, то расходясь. Следов, оставленных босыми ногами, не было. Это тоже легенда, которая появилась позже. Нашли разутых погибших — появились и следы, оставленные босыми ногами. Разумеется, на бумаге…

Причем речь ведь идет о таких следах, идущих только от палатки. О том, что босые люди топтались и у костра, под кедром, в протоколах, по-моему, не говорится. А ведь площадка вокруг была вытоптана приличная. И следы в лесу должны были сохраниться лучше, чем на голом склоне.

Юрий Юдин: Логично. И этот момент у Иванова тоже упущен. Под кедром действительно следы должны были «читаться» лучше.

Кстати, а насчет лыж никаких вопросов у вас не возникло при чтении дела? Ведь с ними тоже как будто путаница?

Юрий Юдин: Да, примерно такая же, как и с ботинками. В протоколах сказано, что под днищем палатки в качестве настила было уложено восемь пар лыж. Еще одна пара лежала связанная у входа в палатку. Потом выяснилось, что еще одна пара обнаружилась в том же лабазе.

Выходит, лыж было десять пар. Одна — запасная. Откровенно говоря, я не помню, была ли такая. Но самое главное в другом — в одной из телефонограмм поисковик Масленников сообщает, что нашли обломок лыжи. Кто сломал лыжу? Если все десять пар целы, значит, этот обломок уже от одиннадцатой? К сожалению, и этот факт не привлек внимания следователя!..

А если еще вспомнить эбонитовые ножны?

Юрий Юдин: О них тоже мы находим упоминание лишь в протоколах Ивдельского прокурора Темпалова. Иванов о них не говорит ни слова. Более того, они не попадают и в список найденных, опознанных и неопознанных вещей. Точно также, как и странный темный матерчатый пояс с ремешками на концах, обнаруженный возле кедра, у костра, где нашли первых двух погибших ребят. Чей он? Для чего? Но прежде всего, конечно, мы не должны забывать, что мало заинтересовали следствие и данные судебно-медицинской экспертизы, наличие на трупах прижизненных, а также посмертных травм. Откуда  взялись посмертные травмы? Может, покойников кто-то транспортировал?

Многие, кто читал дело и статьи на эту тему, никак не могут понять и хоть как-то объяснить другой загадочный момент — куда делся язык у Людмилы Дубининой? Во время медэкспертизы его, как известно, не обнаружили. Однако в материалах уголовного дела сей факт тоже оказался упомянутым лишь вскользь…

Юрий Юдин: Наверное, ближе всего к истине в этом вопросе была судмедэксперт Чуркина, которой была поручена экспертиза палатки, точнее — ее разрезов. Чуркина, к сожалению, ныне уже покойная, присутствовала и на вскрытии трупов. Она объясняла этот факт так: поскольку трупы, скорее всего уже замороженные, транспортировали и сбрасывали в снег, то язык мог просто-напросто отскочить, отколоться, как ледышка, от сильного удара. А затем, уже весной, его вымыло водой в ручье, в котором нашли труп Дубининой…

Как вы думаете, Юрий Ефимович, все-таки отчего погибли ваши друзья? Неудачные испытания космической ракеты? Или военной техники?

Юрий Юдин: Скорее всего, ребята случайно оказались жертвами военных испытаний. Более того, я полностью разделяю версию о возможном участии в этой трагедии «закулисных персонажей» из КГБ, которые побывали на месте ЧП и провели определенную работу по сокрытию своего преступления. Именно поэтому, скорее всего, государство и не торопится раскрывать тайну.

https://rg.ru/2013/04/28/reg-urfo/intervyu.html


— Юрий Ефимович, вас и ваших товарищей можно назвать первопроходцами в спортивном туризме. Тогда в СССР увлечение – ходить в горы – было не совсем обычным.

— Это так. В 50-е все только начиналось. В нашем УПИ (уральском политехническом институте) открылась туристская секция. В нее влились наиболее выносливые и надежные ребята. Именно такие и были в нашей группе под руководством Игоря Дятлова.

— Давайте о них и поговорим. В тот роковой для ребят поход вы как будто проводили их, проведя с ними первые 4 дня пути. Юрий Ефимович, из-за чего вы вернулись, что у вас все-таки заболело?

— Еще в школе я заработал ревмокардит при уборке картофеля в колхозе. А пока лечился, подхватил дизентерию. Несколько месяцев был в больнице. Но до конца это не лечится. А тут до Вижая мы ехали в открытом грузовике. Продуло насквозь. Вот и прихватило у меня, как писала Зина Колмогорова в дневнике, седалищный нерв. Идти уж не мог. Пришлось вернуться домой.

Момент вашего прощания с группой, в частности с Людмилой Дубининой, запечатлен на фото.

— Вы не поверите, но я совершенно этого не помню. Попрощались и ладно. Я ж тогда и подумать не мог, что что-то произойдет.

— Но такое впечатление, что Людмила была к вам неравнодушна.

— Да что вы! Ничего подобного между нами не было. Мы все были хорошими товарищами и не более! В то время отношения между молодыми людьми были совсем иными, нежели сейчас. Мы спали вповалку в одной палатке и под одним одеялом, но никого интима при этом не могло быть.

— Юрий Ефимович, этот поход был многодневный. Вещей, еды брали много. Как распределялся груз между участниками? Кто, например, нес тяжелейшую палатку? Ведь она была рассчитана на десятерых человек! А еще были печка, топоры, ледорубы… Вы что-то везли на санках?

— (Смеется). Какие санки? Тогда еще не было у туристов такого изобретения. Все несли на себе. Палатку всегда тащил самый выносливый. В этом походе, возможно, ее нес Рустем Слободин. Он был самый спортивный из нас. Остальные тяжести распределялись среди других парней.

— Вы сказали – возможно?

— Я же покинул группу в тот день, когда они начинали свой путь на лыжах из поселка Северный. Тогда у всех в рюкзаках груза было поровну. Но, как обычно бывает, на второй или третий день они должны были перераспределить его. Руководитель похода обязан был следить, чтобы ноша каждого была под силу. Помните, Зина в дневнике писала – «рюкзак тяжеленький, но ничего в первый день всегда ведь трудно».

НА РЕБЯТ СОБИРАЛИ ПЛОХИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

— Юрий Ефимович, как вы узнали о гибели ребят?

— Вернувшись из похода, я подался домой в деревню. А когда оттуда приехал в Свердловск, то уже начались поиски ребят. Меня сразу такая тревога охватила. Непонятно, что произошло? Почему они пропали? Атмосфера в институте была напряженная. Многих опрашивали органы – куда ребята могли деться? Почему они пошли именно туда? Ведь в составе группы был француз Тибо-Бриньоль (отец Николая Тибо-Бриньоля был французом, — авт.), секретоносители Кривонищенко и Слободин (оба выпускника УПИ работали на закрытом заводе по производству ракетоносителей, — авт.). Кто-то даже собирал на дятловцев мерзопакостные характеристики.

— А кто собирал?

— Да не знаю кто! Нашлись такие люди. В институте все были уверены, что ребятам вернуться домой вовремя помешала лавина. И пока не нашли их трупы, никто и не сомневался, что они живы. В турклубе тогда было круглосуточное дежурство. Дежурный принимал все новости от поисковых групп. Поэтому весть о смерти разлетелась мгновенно по всему институту. Меня тогда такой страх охватил, что и передать невозможно. Ужас.

— Вы думали, что могли бы так же погибнуть?

— Знаете, у меня много разных мыслей было. А следователь Иванов тогда сказал: «Однозначно, ты был бы десятым». И я думаю, что он знал истинную причину гибели ребят, а также знали эту причину первый секретарь обкома партии Кириленко и прокурор области.

— Известно, что вас вызывали к Кириленко.

— Да ему любопытно было посмотреть на меня: все погибли, а этот остался. Я дрожал как осиновый лист у него на приеме, ничего не помню – все отшибло, что он мне говорил. Только помню, как он обнял меня. И все.

— Почему такая была секретность в расследовании гибели?

— Так если бы, в самом деле, их погубила стихийная сила, то и тайны бы не было. И мы бы с вами сейчас не разговаривали об этом спустя 53 года.

— А что рассказывал вам следователь Иванов?

— Он постоянно меня успокаивал. Относился ко мне как к ребенку. Я ему говорил, что это могла быть лавина. А он отрицал – мол, не было ее там. Он мне даже сказал: «Когда закончим расследование, тогда я всех соберу и скажу, что же случилось. Но надо понимать, что там были мороз, пурга». И в итоге он все свалил на ураган. Но я эту версию исключаю. Эти ребята были адекватны при любой ситуации. Их всех было не так просто сбить с толку.

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ ОБМОТКА?

— Вам пришлось первому опознавать вещи дятловцев…

— Меня специально для этого привезли в Ивдель, куда доставили все вещи ребят с перевала. Я их распределял. Одежду, рюкзаки, топоры, лыжи… Но среди всего барахла только одна вещь была чужая – солдатская обмотка. Я это сразу сказал Иванову, но он, я видел, почему-то не записал этого в протокол. Откуда она там могла взяться? А в мае начальник поиска полковник Артюков нашел в овраге, где были обнаружены последние четыре трупа, вторую обмотку. И даже дал тревожную радиограмму, в которой указал – «присутствие данной обмотки мне непонятно».

— Вы видели ребят мертвыми?

— Да, Рустика и Игоря. Рустик был еще замороженный, а Игоря уже вскрыли и накрыли саваном. Мне показали лицо и спросили: «Кто это?». Я ответил: «Игорь Дятлов».

— Есть свидетельства, что у ребят был необычный цвет тел. Оранжевый якобы?

— У Рустема был цвет тела живого человека, а Игорь был какой-то темный, коричневый.

— То есть оранжевого цвета не было?

— Я лично не видел. Но мне говорили об этом. А это значит, что было некое химическое, может быть, топливное воздействие. Позже я почву от кедра и часть одежды отдавал на радиоактивный анализ, и мне сказали, что присутствие радиации обнаружено, но оно фоновое – как фон той местности в то самое время. Но ведь никто не делал анализ земли с перевала на ракетное топливо. Я сунулся было в институт экологии, мне отказали – мол, только по указу сверху такие пробы проводим, потому что это очень дорого.

— Когда нашли последних ребят, Вас не приглашали не опознание?

— Почему-то к тому времени все стало еще более секретным. Никто из нас долго не знал, что у последних найденных были сильнейшие травмы. Мне самому стало о том известно только через 40 лет, когда меня по протекции допустили к уголовному делу! Этих четверых ребят хоронили в максимально закрытой обстановке. В институте засекретили похороны. Только родственники были на кладбище.

— Вам приходилось общаться с родственниками погибших ребят?

— Всего один раз я побывал в доме у Игоря Дятлова. Меня пригласил его отец, сказал: «Ты будешь нам как сын». Но это было настолько тяжело, что я отказался от подобных встреч. Ведь все плачут, и я источник этих слез.

— Как думаете, что все ж таки могло случиться с ребятами?

— Мое мнение, что они стали жертвами зачистки. Они случайно оказались свидетелями каких-то испытаний и, подвергшись отравлению, были обречены на смерть. Мне так и следователь Иванов сказал – «они уже были обречены».

— А почему он так предположил?

— Так они были уже отравлены смертельно.

— Он так и сказал?

— Нет. Иванов сказал, что обречены. А я уже сделал свой вывод, почему так могло получиться.

— Юрий Ефимович, как думаете, что отвело вас тогда от смерти – судьба или случайность?

— Никогда не задумывался об этом. Я все время думаю лишь об одном, почему я не разделил с ними эту участь?

https://www.kp.ru/daily/25968/2905761/