Статья Алексея Нимандова о его посещении закрытого пространства для женщин «Симона»

Статья Алексея Нимандова о его посещении закрытого пространства для женщин «Симона»

«Симона» открылась примерно две недели назад и тут же получила широкую известность как единственное в России кафе «только для женщин». Это правда, но лишь отчасти – закрытые клубы и бары существуют в нашей стране уже давно, однако обычно это заведения для представителей ЛГБТ. Но формата male-free без сексуального подтекста в России и правда раньше не было. 

В «Симону» мужчин, действительно, не пускают. Попасть туда можно только в дни специальных мероприятий для широкой публики, после 19 часов. Днем — ни за что. Создатели коворкинга, феминистки Леда Гарина и Светлана Нартахова, являются организаторами социально-художественного проекта «Рёбра Евы». Он прежде всего феминистский и посвящен борьбе с гендерной дискриминацией. Корреспондент «Фонтанки» решил во что бы то ни стало собственными глазами увидеть, что же происходит внутри male-free кафе, плетутся ли там тайные заговоры против мужчин и бьет ли ключом феминизм третьей волны. Было лишь одно препятствие. Мужской пол корреспондента.

Самое интересное для мужчины происходит в «Симоне» с 11 до 19 часов, когда она работает в режиме коворкинга. В это время в Фонарном переулке мужчинам не рады. По этому поводу на кофейню уже пожаловался в прокуратуру активист — мол, дискриминация по признаку пола. На что создательницы заведения отвечают, что дискриминация возможна только со стороны мужчин в адрес женщин, а в обратную сторону — никак нет. Приходил и депутат-гееборец Виталий Милонов с помощниками, но девушки просто заперли дверь изнутри, и борцам за традиционные ценности пришлось уйти ни с чем.

Единственный способ попасть в «Симону» днем и без скандала — быть женщиной. Или иметь острое желание ею быть.

«Здравствуйте, могу ли я посетить ваше заведение, если я определяю себя девушкой и хочу сменить пол в будущем?» – получив сообщение с таким вопросом в социальной сети «ВКонтакте», Леда Гарина оперативно ответила, что посещать кафе можно, если «вы считываетесь окружающими как женщина». Иначе другим посетительницам может быть некомфортно.

Все мероприятие, начиная от обсуждения идеи и заканчивая написанием этого текста, было сопряжено с большой долей стресса. Автору предстояло в непривычном образе провести довольно продолжительное время, да еще и в незнакомой среде.

Чтобы «считаться как женщина», пришлось вспомнить времена студенческого КВН, когда для некоторых номеров приходилось влезать в платье. Здесь, однако, подготовка нужна была куда более серьезная – помимо платья с кардиганом в стиле «скромная интеллектуалка», мужские черты пришлось прятать под серьезным макияжем и блондинистым париком. Грудь соорудили из лифчика и двух пар свернутых носков. Так Алексей стал Александрой.

Проблемой, которую не решали ни парик, ни косметика, стал голос. Низкий и слегка гнусавый, он никак не подходил для Александры. Попытки говорить выше и более манерно выглядели нелепо, поэтому быстро стало понятно, что болтушкой не быть.

Первый неприятный сюрприз случился, едва я вышел (вышла?) из редакции. Таксист заблудился в трех улицах и застрял в какой-то пробке. Я трижды пытался объяснить ему по телефону, где нахожусь, начал нервничать и с треском вывалился из образа. Со стороны, вероятно, выглядело это странно – накрашенная блондинка довольно странным голосом кричит кому-то, куда и как ему ехать. Зато я сделал для себя важное открытие: прохожим не было до меня никакого дела. Никто не пялился, не тыкал пальцем и не всматривался в лицо. Маскировка работала. И я отважно отправился в «Симону» пешком. Четыре километра через центр города дались легко. Лица прохожих оставались безразличными, лишь изредка на мой накрашенный фейс падал чей-то косой взгляд. Я понял, что если и смогу сыграть девушку, то только не очень красивую. Остаток пути шел, опустив голову.

Попасть в «Симону» с наскока не получится. Вход в заведение находится в подъезде жилого дома. Вывески нет. Даже попасть во двор – тот еще подвиг. Арка закрыта на железные ворота с кодовым замком. Гадание по стертым кнопкам не помогло. На мое счастье, буквально через несколько минут в арку вошла девушка, набрала код и открыла дверь. Это была сама Леда Гарина. На мне ее взгляд даже не задержался.

Гарина широко шагала, по-мужски держа руки в карманах джинсов. Я семенил за ней, прикидываясь, что читаю в телефоне что-то важное. Нырнул следом в подъезд и замер у дверей. Гарина обернулась: «О, вы сюда?». Я кивнул в ответ. «Как прекрасно!» – Леда улыбнулась и распахнула дверь. Так я оказался в «Симоне».

На входе принято снимать обувь, для курток есть вешалка и плечики. Всем предлагают тапочки, но можно ходить и в носках. Весь коворкинг – одна большая комната, где повсюду раскиданы кресла-мешки, есть столик с книгами, швейная машинка и «общий» ноутбук, за которым можно поработать, и принтер, на котором можно что-нибудь распечатать. В группе «Симоны» «ВКонтакте» говорится, что в заведении можно даже спать.

На стенах висят рисунки – сейчас в кафе проходит выставка «Сказки для девочек». Синопсис к каждому произведению снабжен QR-кодом – можно пройти по ссылке и прочитать историю целиком.

Помимо Леды Гариной, в «Симоне» работает только один человек – Светлана Нартахова. Она выполняет роль администратора и баристы. Нартахова объясняет правила: можно купить кофе за 150 рублей либо отдать эти же 150 рублей и находиться в коворкинге сколько угодно времени. Я выбираю второй вариант. Нартахова дает мне сдачу, а затем указывает на доску, на которой нарисованы стаканчики: «Зачеркните, пожалуйста, красным маркером». По крестикам можно посчитать, сколько человек сегодня уже посетили «Симону». «Нам нужно, чтобы вы выпивали по 20-30 чашек кофе или чая в день» – гласит надпись на доске. Мой крестик стал шестым.

Мой странный голос и некоторая неуверенность не смутили никого. Покончив с формальностями, я сел в уголок и позволил себе выдохнуть. Помимо меня, в зале присутствовало еще шесть девушек – одна сидела за ноутбуком, другая – за швейной машинкой, остальные читали или смотрели в смартфоны, расположившись в разных частях помещения. Тишина стояла даже более густая, чем в библиотеках, – редкие разговоры велись шепотом, не играло никакой фоновой музыки, а громче всех шумела швейная машинка. Впрочем, вскоре оказалось, что она сломана и шить на ней нельзя. Я раскрыл принесенную с собой книгу и сделал вид, что читаю. Одна из девушек несколько минут смотрела на меня, периодически отрываясь от своего ноутбука. Это нервировало, но вскоре ее интерес угас.

О том, что это феминистское пространство, сообщали только розовые кресла в форме вульвы (их по залу было разбросано несколько штук) и периодически звучащие из уст Гариной и Нартаховой феминитивы – «дизайнерка», «организаторка», «мастерица», «волонтерка», «операторка». От этого поначалу передергивало — по моему опыту во «внешнем мире», никто не говорит «дизайнерка» без иронии.  Названия кофе, кстати, тоже феминизированы. «Латэсса», «Американка», «Рафиня», «Эспресска» – борьба за женские права идет даже на таком уровне.

На столике с книгами лежала какая-то сложная для понимания литература неведомых мне авторов, извините, авторок: Сьюзен Сонтаг, Пегги Гуггенхайм и других. Почти все книги были запаяны в полиэтилен – их еще никто не читал.

Из разговора Гариной и Нартаховой стало понятно, что сейчас в «Симону» придет еще одна журналистка, корреспондент Deutsche Welle. Сначала она сделала видеоинтервью с Гариной. Леда на камеру в очередной раз рассказала о том, как появилась «Симона», о мужской агрессии, которой подвергаются девушки в современном мире, и о желании движения «Ребра Евы» создать место, свободное от всего этого. Отдельно Леда отметила волну «хейта» в соцсетях, которая началась с момента открытия «Симоны» и не заканчивается. Обсудили спонтанный визит депутата Милонова. По словам Гариной, «бандитского вида» мужчины подошли с видеокамерами к окнам «Симоны» и пытались заснять, что происходит внутри.

Нартахова призналась, что не получает зарплату за то, что каждый день трудится в «Симоне». Заведение было открыто на деньги, оставшиеся от выигранного «Ребрами Евы» на театральном конкурсе в Финляндии гранта. Такие гранты «Ребра» выигрывали дважды, но в этом году не удалось – было около 100 заявок на место. Деньги на существование коворкинга добываются методом краудфандинга – по словам Гариной, в данный момент собрана сумма примерно на три месяца аренды помещения.

Журналистка Deutsche Welle начала снимать зал «Симоны». Некоторые девушки застеснялись и попросили снимать так, чтобы лица не попадали в кадр. Я же, листая книгу, зачем-то нагло заглянул в камеру. Равнодушие окружающих практически убедило меня в том, что я действительно девушка.

Журналистка принялась опрашивать посетительниц: почему они приходят в «Симону» и ощущают ли опасность в повседневной жизни. Все говорили примерно одно и то же: мир жесток, мужчины порой не гнушаются насилия, а в «Симоне» можно отдохнуть.

Очередь дошла и до меня. Журналистка спросила, ощущаю ли я себя в безопасности в современных реалиях. Я сказал, как есть: да, иногда ощущаю давление, но не могу назвать это опасностью. Оказалось, этого было достаточно, чтобы ко мне потеряли интерес. Моей соседке, девушке в черном платье со стаканчиком «Латэссы», повезло больше. Она рассказала, что мужчин-феминистов не существует: «Даже если он говорит, что феминист, то обычно достаточно задать несколько вопросов, как все становится понятно».

Я пошел бродить по коворкингу. Общее убранство «Симоны» вообще подходит скорее детскому центру, нежели фем-кафе. Здесь не происходит ничего из того, что показывают в новостях о феминистских акциях: не скачут девушки с голыми грудями, никто не четвертует фотографии бывших кавалеров, а на стенах нет ни одного лозунга – только большая раскраска, на которой изображены дети обоих полов. В «Симоне» меньше всего тянет дискутировать об общественных проблемах или за что-то бороться. Хочется просто наслаждаться тишиной и отдыхать. Возможно, именно такого эффекта и хотели добиться создатели.

Людей в зале между тем становилось все меньше, девушки одна за другой попрощались и ушли. В 19:00 было запланировано собрание для полиаморных людей. Как я понял, это те, кто способен одновременно любить нескольких партнеров. Остаться на этом мероприятии сторонним наблюдателем было нельзя: либо участвуешь в разговоре предметно, либо уходишь. Правило распространялось и на самих хозяек «Симоны» – Гарина и Нартахова оделись и вышли. Полиаморов собралось на удивление много, десятка два. Девушки с короткими стрижками, высокие парни с густыми бородами, скромницы в очках и даже бритый наголо рокер, у которого от татуировок не было видно кожи на руках. Мне доброжелательно предложили присоединиться, но со своим голосом я бы непременно попал в неловкую ситуацию. Мое внедрение в «Симону» подошло к концу.

Алексей Нимандов,

«Фонтанка.ру»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Последнее слово Руслана Соколовского. Полный текст
Открытое письмо Геннадия Падалки главе Центра подготовки космонавтов
Полный текст заявления Юлии Скрипаль для агентства Reuters
Комментарий Тимирязевкого районного суда по делу инвалида Антона Мамаева + видео разбойного нападени...
Показания Джеймса Коми. Вступительное заявление о Трампе и России. Полный текст
Николай Усков о своем увольнении
Обращение Ксении Собчак к Порошенко. Полный текст
Полный текст скандального интервью Джо Байдена 16 марта 2021 года
Интервью Маргариты Симоньян с Александром Петровым и Русланом Бошировым. Полный текст
От чего умер Децл. Официальные результаты судебно-медицинской экспертизы вскрытия рэпера Кирилла Тол...
Предполагаемый "Незыгарь" Дмитрий Коваленко. Биография. Фото
Ответ официального представителя МИД России Марии Захаровой на вопрос СМИ относительно претензий ИА ...