Интервью Владимира Набокова журналистке Нурит Берецки

Интервью Владимира Набокова журналистке Нурит Берецки

— Почему вы живете в Швейцарии?

— Мне здесь комфортно. Мне нравятся горы и отели. Я терпеть не могу забастовки и хулиганов.

— Вы все еще чувствуете себя в изгнании?

— Искусство — это изгнание. Ребенком в России я чувствовал себя чужим среди других детей. Я защищал ворота, когда мы играли в футбол, а все вратари — изгнанники.

— Может ли чужая страна стать Родиной?

— Америка, моя приемная страна, ближе всего моим представлениям о доме.

— Беженец — человек, у которого нет корней?

— Отсутствие корней менее важно, чем дозволенная возможность расти и цвести в полной — и очень приятной — пустоте.

— На каком языке вы думаете, считаете и видите сны?

— Ни на одном не думаю. Я мыслю образами, и тут же всплывают сподручные короткие словесные формулы на одном из трех языков, которыми я владею, вроде «damn those trucks» или «espèce de crétin». А вижу сны и веду подсчеты я обычно по-русски.

— В чем разница между тем, как вы пишете на русском и на английском? Вы будете снова писать по-русски?

— В своей прозе и поэзии за более чем полувека я продемонстрировал немало примеров этой разницы — как завуалированных, так и художественно выраженных, вот пусть ученые исследуют. Я по-прежнему делаю русские переводы (например, «Лолита») и иногда пишу стихи.

— Почему вы пишете? Сам процесс для вас — это радость или страдание?

— Когда я пишу, я в высшей степени равнодушен к историческим, гуманистическим, религиозным, социальным и образовательным темам — поэтому не могу сказать, почему я это делаю. Что касается страдания и радости, мне нечего добавить после Флобера, который уже написал об этом в своих письмах.

— Как сильно вас захватывают персонажи, пока вы пишете? Вы продолжаете размышлять о них уже после того, как опубликована книга?

— Я подозреваю, что интерес Бога к Адаму и Еве был не слишком искренним и не слишком продолжительным, несмотря на удачный, в целом, результат от действительно изумительной работы. Я тоже абсолютно отстранен от своих героев и во время работы, и после.

— Как бы вы хотели, чтобы читали ваши книги? Вы думаете о своих читателях?

— Я не жду, что кто-то из моих читателей будет столь же хорошо знать мои произведения, как и я. Но если голова не может уловить определенный процент конкретных деталей, то это плохой читатель, вот и все.

— Вы перечитываете свои старые книги?

— Я должен перечитывать их очень внимательно по крайней мере дюжину раз: для корректуры, для правки верстки, для вычитки издания в мягкой обложке, когда вычитываю и правлю переводы.

— Что вы думаете о фильмах, поставленных по вашим книгам?

— Две картины, которые я видел — «Лолита» и «Смех в темноте», делались без моего контроля. В результате получилось хорошее кино с прекрасными актерами, но они лишь отдаленно напоминают мои книги.

____________________________

Юрий Левинг беседует с Нурит Берецки

— Что вы делали в Цюрихе в январе 1970-го?

— На самом деле я собиралась вскоре выйти замуж в Англии и перед свадьбой была там со своим будущим мужем. Он бежал из Чешской республики в 1968 году и затем вместе с группой студентов приехал в Израиль. Его родители сообщили ему, что я нахожусь в Швейцарии, где мы и воссоединились перед свадьбой. Я делала в Швейцарии какую-то работу для моей газеты. Потом мой муж закончил учебу и мы вместе вернулись в Израиль.

— Вы уже тогда работали для израильской газеты Maʼariv?

— Да, это была Maʼariv.

— Как возникла мысль взять интервью у Набокова?

— Ну, я знала, что Набоков жил в то время в Швейцарии. Он — великий писатель, так что у меня не было особенных сомнений.

— Это было задание редакции или ваша личная инициатива?

— Взять у него интервью предложила я. Думаю, я написала его издателю, не помню точно — много времени прошло — но как-то я раздобыла его адрес. Так я отправилась в Монтрё и встретилась с ним.

— А что вы читали из Набокова к тому времени?

— Точно «Лолиту», но еще раньше, конечно, роман «Пнин» и «Подлинную жизнь Себастьяна Найта». К семидесятым уже несколько его книг были переведены на иврит, но сейчас трудно вспомнить точно.

— Конечно, с тех пор прошло четыре десятилетия. Вы читали их в английском оригинале и в переводе на иврит?

— Да, оба варианта.

— А как израильские читатели относились в то время к Набокову?

— «Лолита» стала в Израиле бестселлером, поэтому даже те, кто не читал его прозу, знали, кто такой Набоков. Он был очень известен, им все восхищались.

— Но почему, в частности, в Израиле? В конце концов, он был русским эмигрантом, живущим в Соединенных Штатах и в Швейцарии.

— Я не думаю, что здесь какая-то особая ситуация, просто в то время в Израиле все читали. Чтение было самым популярным досугом, способом жизни, за ним проводили все время. Ты приходил к кому-то домой и видел книги — люди не только читали, но и обсуждали новинки. Читали в барах, парках, повсюду.

— Кажется, действительно был неподдельный интерес к литературе и вашему разговору с писателем. Вы встретились с Набоковым, как просили, или ответы были переданы в письменном виде?

— Дело обстояло следующим образом. Набоков захотел, чтобы я сначала выслала вопросы, а потом приехала к нему за ответами и спросила еще что-то, если захочу. Именно так все и произошло. Я отправила вопросы, но он не стал посылать ответы, а вместо этого назначил встречу. Я приехала в Монтрё, и Набоковы пригласили меня на кофе. Мы просидели вместе часа два или около того. Каждый ответ обсуждался довольно подробно. Впервые в жизни меня пригласил поговорить такой человек как Набоков: я была еще очень молода и совершенно не знала, что делать, ну, вы понимаете!

— Вы упомянули, что сложно было сочинить для Набокова вопросы. Почему?

— Я написала вопросы как прилежная ученица. А Набоков — он производил просто невероятное впечатление. И его жена, Вера, была действительно… Я не могу передать вам, не думаю, что я когда-либо еще видела пожилую даму столь прекрасную и изящную.

— В каком смысле?

— Она была особенной.

— Вас удивило, что она присутствовала на вашей встрече с Набоковым?

— Вера могла время от времени бросить какое-то замечание, но она не говорила много, нет.

— Как общался Набоков? Смеялся, рассказывал какие-то истории — что-то запоминающееся?

— Это было так давно, столько всего случилось с тех пор. Но я была покорена всей атмосферой Монтрё: стильный старинный отель, элегантные люди, прогуливающиеся по улицам города, — все произвело на меня сильнейшее впечатление.

— Кто перевел ответы Набокова на иврит?

— Я, разумеется.

— В напечатанном интервью были какие-нибудь фотографии?

— Думаю, его издатель нам что-то предоставил.

— Кстати, а за какие темы вы отвечали, будучи молодым журналистом Maʼariv?

— Искусство и культура, не политика. Больше всего меня интересовали литература и культура повседневности. Последняя тогда в Израиле очень отличалась от нынешнего образа жизни.

— Судя по некоторым вопросам, вас, похоже, интересовали феминистские проблемы. Набоков, возможно, не так сильно был ими увлечен. Как вы думаете, почему? (Набоков проигнорировал некоторые вопросы, в частности, о его любимом женском персонаже и отношении к женщинам — прим. «Медузы».)

— Я была молода, полагаю, меня в то время это волновало. Но я не хочу выдумывать ответ, вынуждена вас разочаровать, извините…

— Вы говорили об Израиле?

— Нет, но письменно он ответил на вопрос о Ближнем Востоке.

— Сегодня Набоков по-прежнему популярен в Израиле? Вы можете описать степень интереса к его произведениям в этой части света?

— Несколько лет назад на иврит был заново переведен «Пнин», что вызвало огромный интерес к роману. Недавно у нас вышел новый перевод «Защиты Лужина». Я вот как раз сейчас смотрю на мою книжную полку: я люблю его книгу о Гоголе, сборник «Твердые суждения».

— Читали ли вы его последний, незавершенный роман «Лаура и ее оригинал», который недавно опубликовали? Как вам?

— Нет. Стоит прочесть?

— Есть за и против. Одни были разочарованы, другие убеждены, что все, что вышло из-под пера великого писателя, должно быть издано. Решение было принято сыном Набокова, Дмитрием.

— Да, я следила за этой дилеммой и дискуссией о судьбе романа, но я боюсь его читать.

— Вы считаете, это правильное решение?

— Я не знаю. (Пауза.) Не знаю.

— Если бы вы могли встретиться с Владимиром Набоковым снова, о чем бы вы спросили его?

— Я бы спросила, написал бы он ту же самую «Лолиту» в наши дни. Лично я не верю, что да.

— Несомненно, наши этические воззрения изменились с 1950-х.

— Сегодня всякий видит двенадцатилетних девочек, демонстрирующих соблазнительные наряды. Кому рядом нужна еще и Лолита!

Галифакс — Тель-Авив, 2014
Перевод Татьяны Ершовой 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Интервью Владимира Сорокина Ксении Собчак
Рамзан Кадыров снялся в главной роли в фильме «Волшебный гребень». Фрагменты фильма
Могила Гейдара Джемаля. Фото
Открытое письмо уполномоченному при президенте по правам ребенка Анне Кузнецовой по поводу "16 книг,...
Запись суда над Бродским, сделанная писательницей Фридой Вигдоровой. Полный текст
Интервью Путина журналистке телеканала NBC Мегин Келли. Полный текст
Комментарии Сталина на рисунках Серова, Репина, Сурикова и других художников
"Как читать книгу". Полный текст речи Бродского
Арнольд Шварценеггер сфотографировался рядом с сыном, пока тот валялся без сознания.
Интервью Би-би-си у редактора «Шалтая-Болтая». Полный текст
Интервью Андрея Кончаловского «Нельзя во главу угла ставить права человека»
А.Венедиктов: На Украине гражданская война, нашей армии там не было, финансируют войну частные лица!