Светлана Алексиевич о развязанной против нее травле

Светлана Алексиевич
Светлана Алексиевич

«Новая газета» попросила Светлану Александровну прокомментировать последние события.

— Видите, как машина завелась. Это уже серьезно. И трудно отбиться. Дело даже не в разговоре, а в волне, которая встала после него. Похоже, я серьезно им всем мешала: и вот появился прецедент. Тема для обсуждения. С беспардонным передергиванием цитат. Я вот думаю: а читали ли эти люди публикацию Regnum? Книг моих они не читали наверняка. Две недели назад я выступала в Москве, в «Гоголь-центре». Зал был полон. Наверное, люди пришли отчасти и поддержать Серебренникова. Вот эти люди (молодежи было много) — они и были той Россией, которую я любила! И мне показалось, именно люди России, которую я любила, сейчас в полном отчаянии.

В Петербурге июньские «Диалоги» (в том числе моя лекция «Я не хочу больше писать о войне») должны были пройти на новой сцене Александринского театра. И неожиданно нам отказали в этой площадке. Не мне одной: там должны были говорить Александр Сокуров, Лев Додин. Спасибо, Михаил Пиотровский нас всех приютил. Прошли «Диалоги» в Эрмитаже. Видимо, я теперь раздражаю всерьез. Я ведь никогда не считала нужным скрывать то, что думаю: говорила открыто и об аннексии Крыма, и о Донбассе.

Там же, в Петербурге, произошел разговор с Гуркиным. Я сразу поняла: это не интервью. Я его и не воспринимала как интервью. Пришел нервный, встревоженный, взъерошенный молодой человек с агрессивным наскоком. Меня изумило, что он сотрудник «Делового Петербурга». Я, скажем, упомянула о русификации. Она в Белоруссии началась с 1922 года. Господин Гуркин явно об этом ничего не знал и спросил: «При чем тут 1922 год? Мы с вами живем сегодня». Меня подвело писательское любопытство. Надо было беседу сразу оборвать: на третьей минуте было понятно, что это не интервью, а перебранка. А я с ним продолжала разговаривать, потому что мне интересен и такой человек. Особенно молодой человек таких взглядов. Мы ведь так долго, с великими надеждами ждали: придет небитое поколение! Вот оно и пришло…

Однако я сразу же и твердо сказала, что запрещаю это печатать. В результате: публикация «Регнума» и волна «откликов» на нее. Кашин, Бабицкий, Прилепин, Шаргунов, Киселев… как отмашку дали. О мути, бушующей в фейсбуке, даже не говорю. Но читаю с интересом. И такое впечатление, что поют люди с голоса друг друга. Не прочитав даже «перебранку». Ведь я не говорила совершенно о запрете русского языка! Я говорила об отмене его как языка обучения. Чтоб сцементировать новые нации. На какое-то время. Дословно: «Пожалуйста, говорите по-русски, но все учебные заведения будут, конечно, на украинском». Речь шла о том, как отчаянно люди хотят построить свое государство. И их логика жесткая очень. Но надо попробовать в нее вдуматься. Понять их позицию. Попытаться.

Потом пошла следующая волна: Алексиевич и пранкеры! Да, они мне звонили. Лексус и Вован. Один — якобы от имени министра культуры Украины. Другой — от имени Аркадия Дворковича. И оба предлагали ордена: «Небесной сотни» и Дружбы народов, кажется. Объясню, что я никаких наград ни от каких государств не возьму. Это обдуманная позиция. В такое время, как сегодня, художник награды брать не должен. Когда позвонил Вован (или Лексус?) от имени Украины, я не очень удивилась: знала, что Порошенко хотел встретиться со мной. Звонку Лексуса (или Вована?) от имени России удивилась больше, подумала о пранкерах, и мне стало интересно, как они работают? Так что я недолго, но говорила.

По итогам всех этих страстей хорошо теперь понимаю, как трудно честному человеку сегодня в России. Особенно «на местах». Далеко от столиц. В буре, в мареве мути и провокаций, идущих отовсюду. Начиная, конечно, с телеэкрана. И думаю: как же глубоко эта страсть к доносу, к поиску «чужого», страсть к коллективному «ату его!» сидит в нашем человеке, в «красном человеке» — даже в его потомках. Словно в генокод вошла. Какая готовность к коллективной травле в людях живет! Я хочу понять как художник — что ж это такое в нас? В здешней человеческой природе? Кстати, если б все, кто с такой страстью вгрызался в сказанное мной, выворачивая слова наизнанку, всмотрелись бы с той же страстью в слова Дмитрия Киселева: им бы бездны открылись! И вот ему я хотела бы сказать: «Господин Киселев, не пугайте меня. Я не поддамся».

 

28 июня 2017

comments powered by HyperComments
Денис Евсюков доволен условиями пожизненного заключения
Сын грузинских карателей Булат Окуджава: путь негодяя
Одностишья Haтальи Резник
Завещание Гоголя. Полный текст
Интервью Дональда Трампа Fox News. Полный текст
Интервью Лизы Песковой для Газета.Ru
Письмо Н.Страхова Льву Толстому "О Достоевском"
Стихотворение Маяковского на смерть Есенина
Очерк Светланы Алексиевич о Дзержинском "Меч и пламя революции". Полный текст
Интервью пленного контрактника Виктора Агеева украинскому каналу 1+1. Полный текст
Образ Павла Корчагина в романе «Как закалялась сталь»
Интервью Павла Дурова о том, как на него давило ФБР