Стенограмма разговора адвоката Немагии и представителей Тинькова

Действующие лица:

В. — Валерия (Лера). Заместитель председателя правления Тинькофф-банка, директор юридического департамента банка.

С. — Станислав, её напарник.

Я. — Представитель ребят из Немагии (его вроде Ярослав зовут?)

М. — «Мужской голос», то есть хрен пойми, кто именно это говорит. Или Станислав, или Денис (второй напарник Валерии), или Ярослав.


Вам сюда.

(звук шагов)

М.: Только после вас.

В.: Парни(?), привет.

Я.: Здравствуй. Чё мы, снимаем, не снимаем?

В.: Не, не… я думаю, не стоит.

С.: Я думаю, это лишнее.

С.: Станислав. Очень приятно.

В.: Валерия.

М.: Очень приятно. Это Денис.

В.: Валерия.

С.: Стас.

М.: Официально(?).

М.: Присаживайтесь.

В.: Пасиба.

Я.: Так, ну… что, обменяемся бумажками, полномочиями?

В.: Давайте. Смотрите, вот это Вам. Это полный набор полномочий.

М.: [неразборчиво]

М.: Хорошо, паспорт, [неразборчиво]…

Я.: А вот наш. Бумажки…

М.: Да чё бумажки, это Лера посмотрит, она ж видела [неразборчиво]…

М.: А вы думаете, [неразборчиво]…

М.: Чай пить-то будем?

В.: Аа, Печерский Михаил Андреевич. Все. Все поняла… Это вы, соответственно… извините, Сергеевич, да, правильно?

М.: [неразборчиво]

В.: Так. Вам нужен паспорт мой?

С.: Лера, можно попросить тебя чуть-чуть подвинуться?

В.: Да, конечно.

С.: У тебя такая сумка большая.

В.: У меня огромная сумка, где вся моя жизнь.

М.: А мне, будьте добры, пожалуйста, такую воду без газа…

Я.: и… почитаю… что?…

В.: Да, давайте почитайте-посмотрите, я паспорт заберу, — и начнем.

Я.: Ваш паспорт меня не очень интересует, я вам его верну, не переживайте

М.: Вот, смотрите…

Я.: Ну, [неразборчиво] а кем оно удостоверена, эта доверенность?

В.: Так это оригинал.

Я.: Частью, да?

В.: Подождите, это оригинал.

Я.: А, это оригинал?

В.: Оригинал.

Я.: вы сказали, Станислав Вас зовут, да?

С.: Да.

В.: Саша Малахов(?) это, вы, наверное, на него смотрите, да, написал(?) «нотариально удостоверено», потому что(?) он удостоверял мои доверенности, Антон(?).

Я.: Я просто… я рад, что она такая, просто ну, его нет [неразборчиво]… Но они одинаковые, да?, как вы понимаете, доверенности. Одну заберем?

В.: Да, конечно. Не знаю, [неразборчиво] Но мы, очевидно, официальные лица, то есть я паспорт дала, я на сайте есть [неразборчиво].

М.: Я просто с юридической(?) точки зрения, то есть не вопрос [неразборчиво].

Я.: Я скажу вам так, по доверенности, по Тинькову, все равно другую дадите доверенность, если мы что-то будем договариваться…

В.: Конечно

Я.: …потому что это…

В.: конечно, если мы будем договариваться, не где-то в подполе, что-то там подписываем, мы будем…

Я.: да, да…

В.: …сейчас поговорим.

Я.: Наши документы вам не нужны? Все, да?

В.: Ну нет, мы вас знаем, вас видели. Короче говоря, значит…

Я.: Писать-то я могу? Ну что-то в записи, нет?

В.: Конечно.

В.: Мы, как и вы, хотели бы закрыть эту ситуацию, собственно, так чтобы… мы исходим из того, что вы хотите закрыть эту ситуацию, иначе бы вы здесь не сидели, поэтому, вы, если что, меня поправляйте, но собственно [неразборчиво] происходит… Закрыть, эту ситуацию, так, чтобы как бы и вам лицо сохранить, и чтобы наш шеф был доволен, и чтобы не тратить большое количество сил и времени, но и вообще [неразборчиво] мне кажется, что уже пора бы, да…

С.: ну ситуация слишком далеко зашла…

В.: зашла она далеко, и как бы(?) конца-края не видно и никому этого не хочется. Аааа, соответственно мы штормили, штормили внутри и у нас есть предложение, как собственно, вот, которое, мы сейчас вам хотим озвучить, дальше можем его обсудить, в каких там конфигурациях. Далее, вообще почему его бомбануло так сильно — это исключительно из-за супруги.

Я.: То есть супруга, да?

В.: То есть, если бы все было бы ровно то же самое, не было бы супруги — вполне возможно, значит, всей вот этой волны вообще не было бы поднято.

Я.: Угу.

В.: А поскольку вот эта тема с супругой была, он дал команду как бы раскладывать просто по юридическим кирпичикам все, что происходит. То есть… Я должна это сказать, потому что соответствует действительности,

Я.: Я понимаю.

В.: …хотя вы можете сейчас типа улыбнуться, но это действительно так. Мы, банк, который торгуется на Лондонской бирже, у меня два образования, включая лондонский Гертритш(?), наш генеральный директор — как бы это англичанин, чувак с английским паспортом, то есть мы не действуем методами, бандитскими методами 90-тых. Ну то есть это просто — вообще отказать сразу же. Просто, ааа, получилось так, что мы, раскладывая это все на юридические кирпичи, попали, собственно, видимо, как я понимаю, в волну, когда нас поддерживает государство, в виде Володина, который сейчас делает целый законопроектов, пакет законодательства, ну вы почитайте, там я информацию нашла…

Я.: Ну я читал.

В.: …на тему того, как бы зарегулировать блоггеров. То есть эта тема получилась весьма горячая… и нас, к счастью для нас, к сожалению для вас, и вообще для всей этой ситуации, поддерживает большое количество маститых, увесистых парней, в виде Германа Клименко. Не важно, что она там как [неразборчиво]. По разному можно к нему относиться, это советник Президента Российской Федерации. Итак, короче, я к чему. К тому, что эта тема, она может длиться бесконечно, потому что мы — хороший катализатор, вообще вся наша ситуация, к тому, чтобы все это развивалось. У каждого есть свой интерес, то есть, понятное дело, у тех, кто щас говорит «за нас» — у них свой интерес, как бы, — зарегулировать российский ютюб; у нас свой интерес — успокоить шефа; у вас свой интерес, как бы, — не поиметь кучу уголовных дел. Мы… Мы не мотивируем, значит, развитие этих уголовных дел, аа, они развиваются сами собой по той причине, которую я сказала. Значит, важно понимать еще, я опять же хочу это озвучить, потому что это действительный факт. Мы в рамках работы над этой ситуацией, которая была поручена нам Олегом, мы, ааа, разобрали, ааа, ролики Немагии довольно многие по косточкам. То есть, там есть 282-ая — экстремизм, там есть оскорбление чувств верующих, там есть «бей чеченцев, убери их из России», там есть «расстрелять Путина» и так далее.

Я.: [неразборчиво] 282?

В.: Опять же 282-ая, да. Там есть типа «расстрелять Путина», там есть, значит, клевета, и так далее, этого всего дофига. Даже если вы уберете эти ролики сейчас, мы заверили их нотариально, сделали копию. То есть, я сижу на этом материале, не даю ему ход — просто потому, что мне хочется реально эту тему завершить. Это(?) обвинение публичное, отозвать его будет нельзя, в отличие от того, что сейчас происходит по клевете. То есть клевете… клевету мы можем закончить хоть сегодня…

С.: Ну постараться, да.

В.: Все вот эти…

Я.: [неразборчиво] на днях, на днях, пока зайдет(?) да.

В.: То есть мы как бы можем это сделать, да. Если мы пустим в ход вот эту ядерную артиллерию — это вообще не угрозы, это просто как-бы, ну, то есть я вам рассказываю, как обстоят дела — то будет сложнее. Соответственно… Вот. Мы вот с этим со всем сидим. Сдаваться, как бы, — если не будет извинений перед супругой, то есть вот как бы, — Олег точно не остановится, для него это принципиально важно. Значит, что для него важно. Для него важно, чтобы ролик был убран из сети, чтобы были произн.. еы…

Я.: Секундочку, я должен записать это.

С.: Да-да, конечное.

В.: Я, если что, повторю.

Я.: Так, извинения перед супругой, второе, — что?

В.: Это убрать ролик.

Я.: Убрать ролик.

В.: Убрать ролик, да.

В.: Вот по-большому, счету, две вещи, которые критически важны. Ааа. По-большому, счету, конечно, ему было бы очень здорово, если бы, например, вы извинились еще перед ним и перед банком. Да, но, если, например как бы…

М.: Ну, потому что…

В.: …вы выйдете вот с этим минимальным предложением, я думаю, что мы сможем, условно…

С.: Мы попытаемся, да.

В.: Мы попытаемся, да, я этого не гарантирую, это вот наше внутреннее ощущение со Стасом, потому что мы работаем над этой ситуацией как бы… очень много, да? И мы очень много общаемся с Олегом на эту тему, и он нам как бы эмоционально говорит, что как можно было жену там… ну, в общем, он… Его задело, как парни из Кузбасса, конкретно как бы вот эта вот тема.

С.: Причем, при том, что он сам из Кузбасса, он понимает, что парни из Кузбасса(?) — такие, ну, нормальные, жесткие, парни, да, рабочий класс и так далее, как и он сам, в принципе.

Я.: Ну, понятно, да…

С.: Но его очень обидела, да?, вот эта ситуация, что прошлись по супруге, совершенно незаслужено.

Я.: Угу.

С.: Плюс прошлись по банку, ну то есть вот там, надо понимать, все-таки, что Олег Тиньков — это Олег Тиньков, а Тинькофф-Банк — это Тинькофф-Банк, это разные вещи.

Я.: Мы понимаем, да.

С.: Он владелец, да?

В.: Да.

С.: Супруга Олега — это просто женщина, которая…

В.: Родила ему троих детей, как бы, не публичное лицо,

Я.: Ну, это их личное дело… Я вас понимаю, понимаю.

М.: [неразборчиво] такая история.

В.: Вот. Соответственно как бы, в качестве… ааа грубо говоря, как мы могли бы это все провернуть. Мы могли бы предложить, значит, адвоката-гаранта. То есть подписать, подготовить бумаги, согласовать их с вами, да?, значит, понятийные, что делаете вы, что делаем мы, как это все происходит…

С.: это будет очень известный и уважаемый супер, супер, супер, известный адвокат.

В.: Публичный [неразборчиво].

Я.: [неразборчиво]?

В.: Нет.

Я.: Барщевский?

С.: К сожалению, нет.

В.: Нет-нет-нет.

С.: Но, вы не далеки. Это будет известный человек.

В.: Ну как бы государственный.

М.: [неразборчиво].

В.: Нет, это не Астафьев, но…

[неразборчиво], спрашивали, но мы [неразборчиво].

В.: Это публичный, государственный деятель. То есть это уважаемый государством человек, все будет без записи, из серии(?)… он просто делал уже такие вещи… Он делал их там, по-моему, для российского шоу-бизнеса в большом количестве, для политиков и так далее. Мы просто на его площадке встречаемся, все всё проверяем, как бы…

М.: [неразборчиво] юридические вопросы…

В.: …да, подписываем юридические вопросы и делаем вот это.

В.: Конечно, речи о том, чтобы Олег полетел в Кемерево, это просто смешно, ребята, вы понимаете, что это — танк? То есть вот правда, как бы, мы тут все вместе взятые как бы…

Я.: Он что, не человек, что ли?

В.: Он человек, но он… он, ну, как бы… при всем уважении… Ему 50. То есть. Ребята молодые, как бы. Он считает, что правда на его стороне…

М.: Конфликт отцов и детей, на самом деле.

(мужской смех)

В.: …потому что обидели его жену, как бы.

М.: Неожиданно, никогда не думал, что в нем окажусь…

В.: То есть он считает, что это не справедливо, несправедливые требования.

С.: Смотрите, по поводу… да вот, собственно говоря, лететь-то никто никуда не будет, но есть дополнительный вариант.

В.: По поводу площадки?

С.: Да.

В.: Ну Олег сейчас что сказал? Будет он, хочет, не хочет?

М.: ну, [неразборчиво].

В.: Давайте мы озвучим, давайте мы это озвучим, но мы не уверены, согласится он на это или нет, потому что как бы он… не уверен, скажем так. Но опять же, скорей всего, мы смогли бы эту тему… ее… если мы сейчас войдем в нормальный диалог, то мы можем, я так думаю, его уговорить.

С.: Ну поговорить, по крайней мере.

В.: Короче, он сказал, что он понимает блогосферу, поскольку он сам блоггер, как бы, и он понимает, что ребятам как бы важно сохранить лицо, да… И он предлагал такой вариант — как, например, встретиться на нейтральной площадке, например, у Минаева.

М.: Ну да, там какие-то(?) каналы есть…

В.: …Да. Но он готов встречаться, только если будет удален ролик и будет извинение перед его женой.

М.: [неразборчиво]

В.: В любой форме, кстати, не надо записывать ролик! То есть можно вот сделать а-ля Хованский. Потому-что, ну, Хованский сделал хорошо. То есть он как бы остался при своем мнении, его даже в сети-то особо, [неразборчиво], по меньшей мере, то что я читала и видела, не зафигачили ничем. Хотя, так, на всякий случай, мы двери ему не ломали. Ну то есть, ну так, между нами девочками, то есть это было его решение, потому что у него [неразборчиво] он понял… что это все идет. Короче. Значит, например, у Минаева, ааа, встречаются Олег лично, — мы обеспечиваем присутствие, если мы об том договоримся, — вместе с парнями из Немагии, и они там разбираются. То есть, даже если это идет передача под запись, как бы, это не прямой эфир, в принципе, если они скажут, что Олег, мы как считали тебя говном, так и считаем, как бы да, с супругой перебрали, как бы, сорян, типа… ну, то есть, я не знаю, как они из этого выйдут, …

М.: [неразборчиво]

В.: …но, грубо говоря, им не нужно там ползать на коленях, условно, и вымаливать прощения, однозначно нет. То есть нужно хорошо, не в издевательской манере извиниться перед женой, да, а дальше они могут, например, побатлится у Минаева. Ну это вот просто как такой вариант. И они смогут высказать свою точку зрения.

С.: И кстати, может большое количество просмотров у этого ролика…

В.: хапануть на этом!

С.: хапануть, что [неразборчиво], да…

С.: и сохранить лицо, кстати говоря, что…

Я.: Хорошо, я вас понял.

В.: Просто как вариант.

М.: [неразборчиво] предложение, да.

В.: Но опять же, это надо вот себе пометить, что это еще не железобетонно…

М.: [неразборчиво]

С.: …что мы можем это еще с ним обсуждать.

Я.: Я понял.

В.: Как вариант, даты который мы обсуждали, и с Минаевым, и с Олегом, это 25-го вечером.

Я.: 25-ое сентября?

В.: Да.

Я.: Вечер, да?

В.: Да.

М.: То есть, классная, крутая, передача и программа [неразборчиво]?

В.: Это его вот эти анчоусы и маргаритки. Анчоусы и маргаритки.

Я.: Я не… я не все знаю…

В.: Я теперь знаю гораздо больше, чем знала два месяца назад. Коллега-юрист.

Я.: Поверьте, я уже тоже, знаете… [неразборчиво]… слышал, но… Но хорошо, понятно ваше предложение.

С.: Вот, собственно говоря, они все вменяемые, они адекватные, мы… еще раз я продублирую, да, что сказала Валерия. Мы хотим этот вопрос максимально быстро закрыть…

В.: Да…

С.: Ну потому что это никому не надо, правда, ну совсем никому.

Я.: Ясно, ваши предложения понятны, в целом я…

С.: Они все честны, открыты и понятны…

Я.: Ну, на данный момент как бы, ааа… Как я уже и говорил, в районном суде, в центральном, что, в принципе, одно из условий, которое было мне сформулировано, это приезд Олега Юрьевича в Кузбасс.

С.: Угу.

Я.: Увы и ах. Ну, я же должен сказать, что у меня есть на данный момент? Эти условия мы не обсуждали, поэтому можете пока ему это не передавать, просто для себя, как бы та позиция, какая есть. Поэтому, в другом варианте… по сути говоря, это соглашение, которое вы предлагаете, оно, ну, наверное, не может быть. Тут пока на данный момент вот так. Я думаю, что я обсужу это с доверителями, если вдруг будет какое-то понимание с их стороны и согласие, то тогда, возможно, мы созвонимся и обсудим этот вопрос. Но я думаю, что в ближайшие несколько дней, я думаю, нам нужно всем немножко подумать. И тогда уже где-то на следующей неделе давайте уже приступим к этому вопросу, хорошо?

В.: 25-е — это понедельник на следующей неделе.

Я.: Понедельник, да?

В.: Мне бы вот это, конечно, думалось, что было бы здорово, если бы вы сели сегодня подумали.

М.: [неразборчиво] каким-то образом ускоримся.

Я.: [неразборчиво] я думаю, что мы…

В.: [неразборчиво] завтра…

С.: Мы вернемся в Москву, ой, из Москвы, домой, в Кемерово…

Я.: Давайте так мы сделаем, обсудим тогда, я вам позвоню как только что-то будет понятно. По всем вашим условиям все ясно. То есть основное, вот эти два условия, то есть — и все, и в принципе, мир, на вечный [неразборчиво]?

С.: Миру — мир.

В.: Да, да, да.

Я.: В рамках этого батла, ну допустим, я не знаю про это, ничего не слышал [неразборчиво].

В.: Нет, вообще, извините, вот это — был бы просто идеальный вариант. То есть они это делают, мы все отзываем, как бы, это нужно сделать а-ля Хованский(?).

Я.: Все удаляется, закрывается, и все…

М.: [неразборчиво]

В.: …и ваще.

М.: Хорошо.

В.: То есть Олег может это сказать публично, если это будет просто гарантией для вас, либо мы можем подписать юридические бумаги, как вы скажете.

Я.: Я думаю, что все эти варианты мы обсудим, если вдруг к этому варианту придет. Относительно ситуации по Минаеву. Вам нужно будет тоже понять, что он разрешит им, условно говоря, или не разрешит.

С.: Мне кажется, что мы… Смотрите,…

Я.: Это хороший вопрос.

С.: …мы можем всех со всеми связать, чтобы они сами все обсудили.

Я.: Чтобы не было… не было новых… новых тогда исков… Опять же говорю, это в привязке к мировому соглашении, потому что на данный момент об этом речи не идет. О мировом соглашении.

В.: Да…

Я.: Чтобы вы понимали…

В.: А мы не хотим мировую, как мировую подписывать. Это будет [неразборчиво]. Мы мировую в суде вообще… мы просто отзываем иск и все.

Я.: Я понимаю, что вы отзываете просто иски…

В.: То есть это будет некая джентльменская бумага там, которая… продумайте, в каком виде вы хотите.

Я.: публичная, лучше, чем, чем, в [неразборчиво] плане.

В.: вы хотите чтобы она было публичная?

Я.: Нет-нет-нет, она по сути [неразборчиво]…

В.: Она — сейфовый договор, джентльменский, да, но как бы понятно, что у нас у каждого будет копия, если кто-то нарушит слово… ну, кароче, то есть, её можно будет [неразборчиво] публично, если…

М.: [неразборчиво]

В.: …ну то есть надо будет поговорить, да…

Я.: Ну все, хорошо, мы вас поняли. Вопросы есть какие-то? Все понятно?

С.: Ну, тогда, все, пасиба большое.

Я.: Да, было приятно с вами поговорить.

В.: Да…

М.: Пасиба. До свиданья

М.: До свиданья

В.: Если что, связывайтесь со мной, или со Стасом. [неразборчиво] другие лица, которые там приходят и представляются кем-то… Так, дайте вашу визитку, заберу…

Я.: Да, давайте, берите…


Источник: https://thelasttoken.livejournal.com/2456.html