Михаил Шемякин о Петре Павленском

Сегодня мои студенты даже не понимают, в какую эпоху они живут. Они ходят в Лувр, им покупают билеты во Францию. А мы же в то время даже не могли подумать о том, чтобы куда-нибудь в Болгарию или в Польшу. Легче было в космос слетать, нежели выехать за границу.

— Кстати, для некоторых современных художников эта история актуальна. Вот Павленский получил политическое убежище во Франции. Отчасти его судьба немножко похожа на вашу?

—  Не обижайте меня так, иначе мы с вами просто прекратим интервью. Мы не похожи ни в чем — ни в движении, ни в желании привлечь внимание, как он это делает  У него же нет никакого искусства, у него есть поведение.

— Я скорее про судьбу, про то, что человек оказывается вынужден…

—  Вы порете хреновину. Мне, человеку, который прошел самые страшные сумасшедшие дома. У меня была 64-я статья, расстрел, понятно? Вот сейчас вышел 10-й том истории КГБ, и там описано, какая была слежка за мной, внутренняя, внешняя, сколько машин следило за мной, хотя я ничего антигосударственного не делал, я всего-навсего убирал помои, а ночью писал картины. Вот такая была ситуация. Поэтому, когда я вижу, что человек взял, уже подготовил журналиста, и пошел поджег дверь КГБ, а после этого выясняется, что он еще, оказывается, во Франции, в Париже получает убежище, мне просто смешно — смотрите, какой страдалец. Вы знаете, что бы было, если бы мы подожгли в наше время или хотя бы плюнули на эту дверь… Если бы у кого-то хватило пороху, что бы было с нами? Вот мой друг, например, дружбой с которым я горжусь, — это Володя Буковский, который почти полжизни просидел в лагерях. Вот это настоящие люди, его в наручниках привезли на Запад и обменяли на Корвалана. А я с Володей был знаком еще до того, как его выслали, между посадками состоялось наше знакомство, наша дружба. Вот это настоящие люди, которые шли, понимая, что во имя свободы они будут сидеть в лагерях, проходить страшные круги ада. А это желание привлечь к себе внимание… яйца он к мостовой прибил! Его нужно было отправить просто немножко подлечить.

— А его и отправили в Институт Сербского, туда же, куда и Буковского в свое время.

 —  Вот и все, ну значит, не подлечили, раз так… У человека простая жажда прославиться.