Андрей Бабицкий приносит извинения за сказанные им слова о чеченских террористах в 2000 году

Я плохо представляю, что можно написать в данном случае в собственное оправдание, но испытываю настоятельную потребность это сделать. Кроме того, объяснений просят у меня и некоторые близкие и неблизкие люди, которые нуждаются хоть в каких-то аргументах, позволяющих им сохранить остатки репутации, поддерживая отношения со мной.

Речь идёт о высказанном мной в далёком 2000 году утверждении, что чеченцы перерезают горло российским солдатам не потому, что являются садистами, а потому, что они просто хотят сделать войну более выпуклой, достучаться до общественного мнения. Эта фраза и тогда многим показалась недопустимой, а сегодня, по прошествии времени, и сам я не могу воспринимать её просто как допущенную ошибку, с которой можно легко примириться в сердце своём, и раз и навсегда предать её забвению. Тем более что недоброжелатели, коих у меня и сегодня остаётся, как это ни странно, изрядное количество, правда, уже совсем с другой стороны, не упускают случая, чтобы тыкнуть меня носом в эти произнесённые когда-то слова.

Я видел трупы с перерезанным горлом, но никогда не был свидетелем самого процесса. Посмотрев видео, в котором убийца по кличке Тракторист резал молоденьких солдат, я увидел всю невозможную смертную муку, боль и страх мальчишек, которых он и ещё два десятка животных приговорили к столь страшной казни. Убийцы, кстати, поплатились уже потом, находясь в российских тюрьмах, за совершённое ими злодеяние — поплатились в самых неправосудных обстоятельствах. Из некоторых из них живыми вынимали душу. Не могу сказать, чтобы это знание рождало во мне хотя бы какую-то горечь.

В целом же, если оставить в стороне детали, мои тогдашние слова были словами больного человека, который разучился, проведя слишком много времени на войне, ценить человеческую жизнь — и свою, и чужую. Меня всегда упрекали в том, что моя психика изувечена войной, что я испытываю к ней непреодолимую больную тягу. Это неверно, если рассматривать мой человеческий состав в целом, но, по крайней мере, в отдельные моменты, я признаю, личность была искажена до неузнаваемости — до форм, которые можно считать частично неприемлемыми. Частично потому, что я не был влюблён в войну, в смерть — напротив, и то, и другое я считал недолжным, нетерпимым и был уверен, что веду с ними бескомпромиссную борьбу.

Увы, помимо моей воли компромисс всё же состоялся. Смерти, трупов вокруг было так много, что я незаметно для себя в какой-то момент стал относиться к ним сугубо инструментально, как к расходному материалу войны, который обеими сторонами — и чеченцами, и нашей армией — поставлен на утилизацию в промышленных масштабах. Скажем, мирное население оставалось в категории неприкасаемых, в соответствии с моим тогдашним взглядом на вещи, оно в первую очередь нуждалось в защите, а военные — что одни, что другие — воевали, смерть была для них в одном случае долгом, в другом случае — профессиональным обременением, в третьем — расплатой.

Вот здесь и произошла главная подмена, когда проявляемая чеченцами жестокость была объявлена мной средством политического воздействия. Фактически это было оправданием методов террора, попыткой воздействовать на общественное мнение посредством устрашения, через демонстрацию смерти в самом неприглядном, жестоком, не ведающем жалости к мальчишеской жизни виде.

Ну так вот, по прошествии 17 лет я больше не желаю ощущать себя пособником террористов, хотя хорошо понимаю, что этой статьей не только не умерю количество претензий в собственный адрес, но умножу их в разы, поскольку любое вызывающее чьё-то неудовольствие моё действие можно будет крыть аргументом, который я достал из далёкого прошлого, отчистил, придал ему новое звучание и отдал в чужие руки в качестве оружия, которое вновь работает. Но, наверно, такова природа покаяния — поношение должно оказаться тем более обширным и убийственным, чем дольше человек, хотя бы раз выступивший с оправданием чудовищного зла, пытался уклониться от ответственности.

Есть и ещё одна причина, вынуждающая меня написать этот текст. То моё утверждение было в корне неверным и само по себе стало преступлением, поскольку внесло смуту в души тех, кто хотел бы видеть события чеченской войны моими глазами. Тогда многое было сделано мною правильно — я уверен в этом и до сих пор, но именно эта сказанная в запале фраза должна быть извлечена из всей моей репортёрской работы и лишиться статуса беспристрастного размышления на тему извинительного поведения чеченских комбатантов. Резать мальчишек было недопустимо. Это одна из самых грязных и ужасных сторон той войны.

Я не отрекаюсь от себя, каким был, это невозможно, но хочу сказать, что мне, как и очень многим, ведома всепоглощающая страсть укрываться от собственных неприглядных поступков, поскольку всегда есть соблазн думать: оно или забудется, или можно просто отвергать обвинения раз за разом на том, дескать, основании, что было неправильно понято.

Понято было правильно, и я приношу извинения и готов принести их ещё столько же раз, сколько будет нужно.

Андрей Бабицкий
Письмо Варлама Шаламова в «Литературную газету», 1972
Обращение Ксении Собчак к Порошенко. Полный текст
Протокол допроса Осипа Мандельштама
Интервью с охотником на нацистов Симоном Визенталем
Накормившие ложью. Статья Михаила Анохина о Н.И.Вавилове
Расшифровка закрытой защиты диссертации Мединского
Открытое письмо Федора Емельяненко брату Александру. Полный текст
Сергей Вавилов об аресте своего брата, академика Николая Вавилова
Графиня изменившимся лицом бежит пруду. Первоисточник фразы
Чехословакия должна быть благодарна СССР за 1968 год: история «пражской весны». Полный текст статьи
На чьи деньги Коля Десятниченко ездил в Германию
Что сказал Денис Драгунский о советских людях